– И поэтому вы не человек? Но у вас же две руки, две ноги, и все остальное…, – на этом месте девушка замялась, густо покраснев. Ярослав проследил за ее взглядом, что был направлен куда-то ему ниже пояса и серьезно кивнул:

– Да, и все остальное – как у человека. Но не тело делает человека человеком, а способность переживать и помнить. Я встречал Иных, что сильно напоминали человека, но не станете же вы называть их людьми?

– Не знаю, – отозвалась Веселина. – Но неужели вы не подадите руки тонущему? Не ощутите к нему жалости? Не поделитесь коркой хлеба с голодающим?

– Сложный вопрос, – Ярослав наморщил лоб. – Поскольку я лишен чувств, могу ответить на него лишь с позиции рассудка. На помощь я пойду лишь в том случае, если это будет разумно и если меня об этом попросят.

– И только? – глаза девушки горели, словно маленькие, но очень яркие голубые звездочки. Ярослав неожиданно ощутил легкое головокружение, глядя в них. – А если не попросят, тогда пройдете мимо, спокойно наблюдая за гибелью человека?

– Да, – ответил Ярослав и ответ его сплелся со скрипом двери.

Она не успела возмутиться, как по ушам ударил резкий звук открываемой двери. В первом порыве Веселина хотела вскочить, словно ее застали за чем-то постыдным. Но сдержалась и нарочито медленно повернула голову.

На пороге стоял отец. Огромный, сильный, он смотрел на дочь спокойно, но с некоторым удивлением:

– А, вот ты где! – сказал он громко и вошел, сразу как будто заполнив всю комнату. Принес с собой запах лошадиного пота и свежевыделанных кож. – Развлекаешь раненого.

– Да, отец, мы беседовали с нашим гостем, – Веселина встала, скромно потупила глаза.

– А почему одна? – купец нахмурился. – Без Забавы?

– Прости отец, но Забава была занята и я не стала отрывать ее.

– Эх, – Путята вздохнул тяжело, погладил дочь по голове. – Словно маленькая! Ты уже невеста и быть наедине с мужчиной тебе не положено! Еще вздумаешь сюда придти – бери с собой Забаву.