– Такси? – переспросила госпожа президент.

– Такси, такси. Видите ли, в чем дело: климат здесь исключительно суровый – ветра, холод. Даже глобальное изменение климата здесь не очень заметно. Поэтому просто дойти до бара – чтобы выпить виски – проблема. И уж тем более вернуться из бара. Вот они и вызывают такси.

Госсекретарь спросила:

– Почему же они не пользуются своими машинами?

– А их тут почти не держат – незачем. Дорог здесь нет, и ездить некуда.

Берег внезапно оборвался, вертолет повис над бездной. Все замолчали.

Солнце село. В полной темноте «Сикорский» уходил прочь от берега. Значительно выше него летели два истребителя сопровождения, а из космоса за вертолетом «присматривал» спутник.

«Голиаф» стал виден, когда до платформы осталось четверть часа лета. Пилот специально слегка изменил курс, чтобы пассажиры смогли оценить зрелище.

Сначала платформа представлялась светящейся точкой. Свет был очень яркий. Он висел посреди кромешной темени. Спустя три минуты точка превратилась в пятно. Спустя еще две пятно приобрело контуры сооружения. Вертолет – стальное насекомое – рвал лопастями холодный воздух, скользил над ледяной водой, над айсбергами. Вскоре он завис рядом с «Голиафом».

Буровая платформа «Голиаф» стояла на якорях посреди пролива Девиса. Якоря – шесть бетонных болванок, каждая пятнадцать тонн весом – были соединены с платформой тросами толщиной с человеческую руку. Они надежно удерживали «Голиаф» и под натиском штормового арктического ветра, и под давлением льдя-ных полей, которые несло течением из моря Баффина.

Огромное сооружение под названием «Голиаф» покоилось на шести стальных колоннах, уходящих в воду. От этого оно казалась шестиногим чудовищем. От подбрюшья чудовища до уровня воды было около пятнадцати метров. Волны бросались на мощные стальные ноги, лед и гроулеры крошились об их ребра.