– Абсолютно.

– А вы уже обсуждали эту тему с экспертами из центра стратегического планирования?

– Нет, – ответила президент. – Но, по-моему, ситуация совершенно очевидна: настал момент, чтобы уничтожить Россию.

Старик побарабанил сухими пальцами по столешнице. Посмотрел на президента. Посмотрел на госсекретаря. Потом сказал:

– Боюсь, леди, что это не самое лучшее решение.

– Почему? – хором спросили президент и госсекретарь.

– Ситуация, уважаемые леди, действительно сложилась уникальная. В этом я с вами согласен. Но для начала нам все-таки нужно провести саммит, заручиться международной поддержкой.

– Теперь-то зачем все это? – пожала плечами президент.

– Есть несколько причин. Как тактических, так и стратегических.

– Какие именно? – сухо спросила президент.

– Я боюсь, что решительные односторонние шаги в отношении России послужат естественным, так сказать, катализатором глобального обострения ситуации, и тогда.

Госпожа президент перебила:

– У Соединенных Штатов хватит мощи, чтобы подавить любое выступление.

– Благодарю вас за ценное замечание, Хиллари, – с язвительностью в голосе произнес Старик. – Я знаю, насколько велика военная мощь Соединенных Штатов. Знаю, что вы способны подавить любое восстание в любой стране мира… Но я-то говорил о возможности одномоментной активизации многих конфликтов и – не исключено – об обострении ситуации во всем мире. Даже странно, что я должен напоминать вам простые истины: при несомненном доминировании Соединенных Штатов, оно – это доминирование – не является абсолютным. Это во-первых. Во-вторых, именно доминирование Соединенных Штатов вызывает сопротивление десятков стран, движений, партий и организаций. При этом многие только и ждут подходящего момента, чтобы выйти на тропу войны, как бы она ни называлась – «Джихад», «Великий крестовый поход» или хотя бы «Движение против глобализации». И я уверен, что многие из них могут решить: этот момент наступил. Там, где только тлело, – загорится. Там, где уже горело, – полыхнет с невероятной силой. Вы готовы к этому?