– Единиц? – перебил Сластенов. – Единиц чего?

– Э-э-э, виноват… Я имел в виду: глав… Первых, так сказать, лиц.

Генеральный прокурор надел очки. Сластенов продолжил:

– Около тридцати только первых лиц. А служб безопасности было задействовано около сорока. В сложившихся условиях работа Координационного центра.

Сластенов вновь прикрыл веки. И сразу встало перед глазами.

На ребристых стальных экранах, ограждающих крышу Башни, пульсировали мигалки, и в их свете густо летел снег. Сильный северо-западный ветер нес его почти горизонтально. Выли турбины, раскручивались вертолетные лопасти. По огромному пятиугольнику крыши к туше вертолета цепочкой двигались мужчины и женщины – президенты, премьер-министры, канцлеры – Хозяева. Приближаясь к вертолету, все они инстинктивно пригибались, хотя лопасти вращались много выше человеческого роста. Сластенов стоял у вертолетной двери и мысленно торопил их. Ему казалось, что они движутся медленно, очень медленно. Как только последний из Хозяев – кажется, это был премьер-министр Италии, поднялся в салон, здание вздрогнуло. Сластенов понял: вот оно! – и нырнул в проем. Еще не была закрыта дверь, а вертолет оторвался от крыши. Или это крыша поехала вниз?.. Перегруженный борт медленно, как будто неохотно, взмыл над экранами. Сразу навалился сильный ветер со снегом. Вертолет швырнуло в сторону, стойкой шасси он сбил мигалку на экране ограждения, ушел за пределы Башни. Глядя в проем двери, Сластенов увидел, как стеклянная стена Башни потекла вниз блестящим водопадом. Это было потрясающее зрелище – четыреста метров полированного стекла стекали вниз, сияли в свете прожекторов. В открытую дверь влетал ветер, за спиной Сластенова стоял второй пилот и что-то кричал ему в ухо, и еще несколько человек кричали на разных языках, но Сласте-нов не обращал на это внимания.