Тогда, глядя в море, где в ясную погоду проявлялись на горизонте далекие синие острова, Мамонт догадался, что за краем страны есть еще что-то. Вроде и там, судя по газетам, есть какая-то жизнь. Теперь инстинкт вечного искателя счастья толкал туда, к краям Ойкумены. И все в его жизни, все обстоятельства, собравшись вместе, толкали туда же.
"Что это? Уже сон или еще воспоминания?"
За окном столовой монотонно постукивает- это флюгер на крыше. Мамонт сам поставил его и теперь каждую ночь жалел об этом: так флюгер скрипел и стучал. Наверное, скрипел и днем, но тогда его не было слышно. Болезненно пахнет йодом- это сушатся, собранные Мамонтом, морские водоросли. Еще- рыбой. Он чистит рыбу, бросая потрошенную в круглый лоток, с привычным автоматизмом действует, украденным с плавбазы, специальным ножом с крючком на конце для цепляния рыбьих кишок. Безразмерное количество рыбы.
Где-то в глубине столовой опять жалобно пискнула кошка. Жалобное мяуканье двигается, перемещается, в темноте. Значит опять вспомнила о своих, родившихся уже давно, котятах, вот и ходит, ищет их повсюду.
— Не горюй, Марья Васильевна, — говорит Мамонт. — Они уже давно выросли и живут весело и счастливо. Гораздо лучше чем мы.
Отплытие из поселка- или лучше сказать из страны? — откладывалось много раз, каждый день. Уже заканчивался пасмурный дальневосточный июль. Мамонт часто воображал, как просыпается рано-рано утром, выходит и идет по безлюдной улице и незаметно для всех медленно и тихо уплывает.