Башка заелозила, заскрипела по столу, приподнялась. Подошедший Мамонт едва узнал его без очков. Сам хозяин, Белоу. Но тот разглядел Мамонта сразу.

— Ты мизантроп? — выпучив глаза на пустую бутылку, очень громко спросил он.

— Да!

— Живи на необитаемом острове, — Белоу пошатнулся на стуле. — На острове! — закричал он, назидательно размахивая пальцем. — Живи! — умолк, по-прежнему недоумевающе глядя на бутылку.

Мамонт вздохнул. Белоу поднял на него красные пустые глаза, рыгнул. — Ты иди! — Махнул он рукой.

Мамонт повернулся.

— Стой!

Мамонт остановился.

— Ты мизантроп?

— Да.

— Живи на острове. Должен жить на острове. Жить!

Мамонт снова повернулся.

— Стой!

— Пошел ты!.. — треснувшим голосом выкрикнул Мамонт. Стукнув дверью, с колотящимся сердцем метнулся по коридору, по трапу.

На палубе было тихо. Вокруг мрак. Не слышно ни двигателей, ни шума воды, ни звука: ночной штиль. Абсолютная тишина, будто он вдруг оглох. Вверху- прожектор, бессмысленно направленный в небо. В воздухе повисла преувеличенная грубая и угловатая тень яхты. Душно. Неподвижный спертый воздух, как будто он заперт где-то. Кажется, протяни руку и упрешься ею в шершавые доски стены.

Сбоку шевельнулась тень. Мамонт вздрогнул, постепенно, с трудом, разглядел: тонкая фигура в черном перегнулась через планшир, длинные волосы занавесили лицо. Сквозь темноту постепенно проявлялись позолоченная туфля, неприкрытая вечерним платьем, спина… У Мамонта что-то заныло внутри. Нужно было немедленно что-то сказать.

— Сударыня! — начал Мамонт хриплым петушиным голосом и умолк, устыдившись. — "Что я плету!" — с ужасом подумал он.

Она вдруг захрипела, что-то заклокотало у нее внутри. Мамонт оцепенел. Мутная струя хлынула за борт. Женщина запрокинула голову, растрепанные волосы прилипли к неестественно бледному лицу. Красные глаза смотрели невидяще. Цепляясь бессильными пальцами за планшир, она, развернувшись, села на палубу, голова ударилась о железо и повисла.