Ярослав лежал, рассматривая трещины в потолке и вспоминал перипетии последнего боя. Искал собственные промахи и ошибки, что привели к ранениям и, как следствие, к поражению ядом. Искал и не находил. Он все делал правильно, просто уж слишком необычен оказался Иной, неизвестно откуда взявшийся на горном перевале.

От размышлений Отдавшего Душу отвлек легкий шорох открывающейся двери. По донесшемуся запаху фиалок Ярослав еще до того, как повернул голову, определил, что вошла женщина.

Совсем молодая девушка смотрела на него очень странно. В глазах ее были страх и тревога, как раз то, что Отдавшие Душу привыкли видеть во взглядах, на них обращенных. Но на этот раз и страх и тревога были какими-то неправильными. В чем заключена неправильность, Ярослав не мог определить и оттого, наверное, возникло странное ощущение – легкое жжение в груди.

Сердце на мгновение дернулось и вновь застучало ровно.

Девушка неторопливо приблизилась. Статная, с густыми черными волосами, она выглядела очень красивой. Ярослав непроизвольно отметил правильность черт, гладкость кожи. Глаза у девушки были голубые, с легкой серебристой дымкой, словно источающее жар небо в летний полдень.

Глядя в эти глаза, он вновь испытал странное ощущение, словно трещина прошла от переносицы до затылка. Показалось, что из старого черепа собирается вылупиться новый. Если бы Отдавший Душу умел удивляться, он бы удивился, а так лишь наморщил лоб в бесплодной попытке понять, что происходит.

Отчаянная работа мысли не осталась, судя по всему, незамеченной девушкой. Она спросила:

– Почему вы морщитесь? Вам нехорошо?

– Все хорошо, – ответил Ярослав и неожиданно подумал. «Она, наверное, хорошо поет». Слишком уж глубок и музыкален оказался ее голос.