Мамонт отшатнулся. Рядом был еще один трап, вверху- уже палуба. Оказалось, что на судне все-таки есть фальшборт, высокий и глухой, словно забор. Тугой, твердый почти, ветер давил в лицо; судно шло в открытом море. С удивлением и уважением он осматривал, неправдоподобно блестящий, никелированный такелаж, будто ненастоящие, белые снасти и уж совсем белоснежную, кажется, пластмассовую, мебель на корме. В голове с трудом прояснялось. Вот он потянулся к замечательному сверкающему кнехту, желая зачем-то дотронуться до него, и замер. На корме, в легкой тени под тентом, обнаружилась живая девушка. Высокая, в распахнутом кимоно, она подставила солнцу лицо с закрытыми глазами. Загорелое тонкое лицо, густые ресницы.
"Блядь", — решил Мамонт.
Девушка поднялась с шезлонга, сильно выгнувшись, оперлась о фальшборт, все также, закрытыми глазами, глядя на солнце. Ветер откинул полу кимоно, обнажил тонкую гибкую ногу, узкую ленточку бикини. Мамонт сглотнул слюну.
Неожиданно, все также стоя спиной к нему, она заговорила, кажется, о чем-то спросила. Мамонт, будто черепаха, поспешно спрятал голову в люк.
Дверь в каюту желтого негра была открыта. Мамонт заскочил туда, жадно пролистал журнал, выбрал из пластмассовой пепельницы окурки сигар. Повернувшись, сразу же уткнулся головой в жесткую негритянскую грудь, судорожно отскочил. Тот сказал что-то резкое, по-английски. Мамонт английский знал плохо, но понял, что его куда-то посылают.
— Чего? — сразу окрысился он. От долгого молчания застоявшийся голос прозвучал как сиплое карканье. — Пошел ты сам! Всякий негр!..
"Не такими я представлял свои первые слова за границей", — успел подумать он.
— Иди к боссу! Босс ждет тебя, — негр больно ткнул его в грудь железным пальцем. — Красная сволочь!
"Почему это красная?" — с обидой думал Мамонт, торопливо уходя по коридору.
В такой же нелепой как у Мамонта каюте, откинувшись в сиреневом кресле, сидел маленький человечек. Босс. Подслеповатые, будто склеившиеся, глаза за толстыми линзами очков, ножки в детских носочках, не достающие до палубы. За ним, на диванчике, — давнишняя красавица. Она курила тонкую коричневую сигарету, непроницаемо глядя сквозь узкие темные очки.