За бортом тянулся желтый край Азии, вот на горке показалась деревянная пагода, похожая на высокий, давно не крашеный, сарай. Надвинулся и проплыл совсем рядом мизерный островок, зеленый и плоский, как газон, едва выступающий из воды. Островок почти полностью занял какой-то, раскрытый нараспашку, дворец: столбы поддерживают красную черепичную крышу конусом, близко, за бортом — пустующий надувной лежак. В глубине комнаты промелькнул белый стол, на нем- ваза с ярко-красным омаром: будто ненастоящая декоративная жизнь.

"Здесь и раки не зимуют… "Orientals", — вспомнил Мамонт часто повторявшееся на яхте.

"Orients mansion," — кажется, так?

Мамонт стоял, оперевшись грудью о неудобный высокий фальшборт. Надоело сидеть с дураком Степаном в вонючем камбузе. Мамонт предпочел бы удалиться еще дальше; после происшедшего с ним он вообще старался не попадаться никому на глаза.

"Всего-то имущества осталось у Мамонта: трусы да обрывок веревки. И ту куда-то дели, — текли мысли. — Чужая негритянская рубашка, штаны и обуви нет совсем. Кто обворовал меня? Дай ответ! Не дает ответа…"

Внизу опять шуршали, бегали, хихикали. Значит, опять нужно прятаться. Мамонт добела сжал руки, лежащие на планшире. Снова накатила обида, внутри клокотали бессмысленные угрозы. Тогда, в тот день, он, конечно, пришел по приглашению Эллен Белоу.

Войдя в кают-компанию, Мамонт удивился тому, как много на борту яхты людей. На большом сухогрузе, на котором ему приходилось бывать, ходила небольшая команда, "сокращенный экипаж". За столом было много женщин.

"Груз- люди, — Чуть поташнивало от выпитого натощак кофе. — Тонны две людей. Странные мысли вертятся в голове…"